* * *

однажды лирика уходит
и остается ерунда
поэт пером впустую водит
туда сюда

стучит в открытые ворота
на грани бездны водку пьет
дрянная в сущности работа
сизифов пот

впадает в неуместный пафос
в бессмысленное шутовство
казалось бы потел старался
ан - ничего

выходит ночью на дорогу
невыносимо одинок
не нужен ни себе ни богу
ни так, ни впрок

без цели тащится устало
в глухую сумрачную хмарь
где ледяная рябь канала
тоска фонарь

* * *

пятые сутки идёт дождь
третьи сутки озноб
ты мне любимая врёшь врёшь
вгоняешь меня в гроб

смотришь искоса наклоня
голову говоришь
что давно не любишь меня
я тебе не верю малыш

что же теперь столько лет коту
разом вот так под хвост
хочешь в ноги тебе упаду
хочешь умру всерьёз

будешь потом каждый день жалеть
что так обошлась со мной
будешь безудержно слёзы лить
в кладбищенский перегной

синий платочек в руках теребя
(всхлипы икота рёв)
кто тогда утешит тебя
некому - я же мёртв

* * *

...тянется низкая нота, словно струна
вибрирует в заунывных руках акына.
это такая местность, ландшафт, страна,
мутная пелена, не погода - климат.

вязкий суглинок, низкое небо, дождь.
с октября по апрель солнца как не бывало.
как ты там в этой слякоти, брат, живешь?
что тебя согревает - спирт, одеяло?

женщина с утомлённым за жизнь лицом?
пальцы её холодны, как вода в заливе.
это судьба-злодейка в конце концов,
сказать по-другому - условия краевые.

отсюда и мутная одурь в глазах, и сны
не отличимы от монотонной яви.
так щуке, к примеру, не отличить от блесны
жертву свою, и это в перечне правил.

с тем и проходит в сумерках до темна
большая часть будней, как песня, длинных.
тянется низкая нота, звенит струна,
вибрирует в заунывных руках акына.

* * *

это уже не ты,
даже не тень. -
отзвук былой беды,
закрытая тема.

женщина в тридцать пять -
лицо, кожа,
голос - не опознать,
не похожа.

это уже не ты,
слава богу.
круговерть суеты
понемногу

нас превратила в тех,
кем мы стали. -
жесты, походка, смех
и так далее.

каждый идет своим
(в пропасть, к звездам)
как это - с яблонь дым,
баба с возу.

* * *

сделавши харакири не плачут по
испорченному костюму кишкам наружу
недочитанному роману эдгара по
(рюноско акутагавы эдогавы рэмпо)
недослушанной композиции в стиле фьюжн

сделавши харакири глядишь вперед
заново просветленный как вечный ленин
видишь это вселенная вспорола себе живот
и из этой распахнутой ножевой
ласково приближаются чьи-то тени

* * *

В подъезде надписи на стенах:
"Г.О. рулит", "Тату говно",
"Мы одиноки во вселенной
Бесповоротно и давно",

"Люблю тебя, Петра творенье",
"Здесь были А+Я", "Зенит
Опять в пролете". Настроенье -
Достать и закурить. Звенит

Внизу железная пружина. -
Приперся видимо сосед
По этажу, он тоже глина
В руках творца. Он 30 лет

Детали точит на заводе
Для стратегической херни.
С ним можно только о погоде
И то недолго, сам он вроде
Судьбой своей вполне. Огни

Окрестных фонарей снаружи
Мерцают в пыльное окно.
Случайный дождик морщит лужи.
В руке окурок тлеет вчуже.
Г.О. рулит, Тату говно.

* * *

Она молчит как партизан об лед,
как рыба на допросе.
И время нескончаемо идет.
И эта осень
ладони зябко прячет в рукава.
Твое молчанье
затягивает. Кругом голова...

Не отвечай мне.

* * *

чулочки в сеточку
готичная помада
ах детка-веточка
из катькиного сада

вниз по садовой ми-
мо суетной апрашки
меня с собой возьми
со мной не так и страшно

хотя куда я в не-
начищенных ботинках
я пуст сударыня
прохожий-невидимка

иду за вами лишь
до станции сенная
а там гудбай малыш
не вспомню не узнаю

* * *

и жизнь твоя не настоящая
и смерть нелепою была
лежи теперь в сосновом ящике
обыкновенного стола

в страницы книги замурованный
веди пустым минутам счет
пока другой командированный
тебя однажды не прочтет

с гримасой скуки и уныния
на плохо выбритом лице
чья жизни оборвется линия
нелепым приступом в конце

* * *

вот и все любимая вот и все
бурый шарф намотан на колесо
мчит вперед стремительный кадиллак
всем гудлак

не судьба любимая не судьба
болт забитый сорванная резьба
миг и ты у пропасти на краю
всем адью

да и я по совести говоря
в непроглядных сумерках декабря
неспроста забрался на табурет
всем привет

* * *

это ты что ли
в пирогах штолле
куришь парламент
плетешь орнаменты
виртуозной лжи
потенциальному мужу
чувствуется мужик
конкретно прогружен

я иду мимо
над головой апрель
птахи свистят гимны
весне ибо оттепель
ибо пора брачных
игрищ так не сочти за глум
замужеств тебе удачных
до пенсии минимум

* * *

теперь я знаю где тебя искать
холодными тугими вечерами
какими обоюдными словами
полосовать

я точно знаю сколько это - ноль
помноженный на значимость момента
делить на бесполезность аргументов
плюс алкоголь

я слышу что скрипит пустой трамвай
на этом ежедневном повороте
о чем молчит звезда твоя напротив
скажи давай

* * *

сугробы оседают ощутимо,
в промозглом стылом воздухе весной
грядущей веет. обсуди со мной
нюансы бытия в окрестных риму

микрорайонах. снег, подобно гриму,
скрывает шрамы. коркой ледяной
покрыты тротуары. мир иной
мерещится, когда несется мимо

поток сплошной автомобильный, леты
подобие, - нырнешь в него и где ты
окажешься в итоге не дано

предугадать. перебирай монеты
в кармане, в ожидании рассвета.
на остановке в семь еще темно.

* * *

снимал квартиру на дыбенко
курил дешевый беломор
меж холодильником и стенкой
хранил заржавленный топор

ходил исправно на работу
по выходным изрядно пил
роптал на скверную погоду
годами с книжных полок пыль

не вытирал поскольку к чтенью
еще со школы охладел
приметам снам и провиденью
не доверял всегда глядел

не дальше собственного носа
болел конечно за зенит
и в високосный год под осень
коньки отбросил не болит

душа о нем да и с чего бы
душе означенной болеть
когда он был рожден для гроба
не жить а так бездарно тлеть

размеренно и бесполезно
не замечаемый в упор
судьбою так же как железный
за холодильником топор

* * *

санкт-петербург начала века,
второго путинского срока,
фонарь, дежурная аптека.
(смотри оригинал у блока.)