Presentiment

как шалые звезды мерцают в небесном ковше
когтистая музыка нынче — скребет по душе
бемоли бекары лекала канцон и кантат
кимвалом бряцая с пришельцем пророчат контакт

на пыльных тропинках далеких и близких планет
я плотью нанизан на нотного стана скелет
мембраной касаясь пространства симфоний и фуг
в них чувствуя мощь ускорителей и центрифуг

пугающий гул и рожденный вибрацией визг
терзает летящий во тьме то ли шар то ли диск
поскольку прочитан уже непреложный вердикт
и космос холодный на теплую землю глядит

виновен скрепивший в один убедительный ряд
щербатые звезды морские и звезды плеяд
не шилка не нерчинск но страшный обещанный суд
шагнул за пределы а там лишь тоскливый абсурд

я космос открытый рукой дерзновенной держал
посланец земли а не просто одной из держав
я неба рогожу титановым резал ножом
я умер ионным потоком в живот поражен

рыбак

вот бывало рыбачишь на чёрном пруду
напевая сквозь зубы осанну труду
кропотливой работе рыбачьей
и не знаешь где вынырнет твой поплавок
может в космосе дальнем где млечный поток
словно рыбьи молоки прозрачен

вот однажды ты сядешь напишешь письмо
средь тяжёлых портьер с золотистой тесьмой
в полутёмном пустом мезонине
пусть сухие слова на ветру шелестят
пусть почтовые голуби в небо летят
а тебе несподручно за ними

вот приходит ответ ты пускаешься в пляс
но в конверте ни строчек ни точек ни клякс
только белой бумаги осьмушка
нет не ловится рыба на голый крючок
должен быть на крючке дождевой червячок
или мушка

синема

скрещенье шуйц бессилие десниц
грохочут пушки и молчит эрато
вздымают пыль от нила до евфрата
ряды месопотамских колесниц
но угасает старый император
в стерильной неизбежности больниц

весь мир кино и важен лишь бюджет
мне не понять запутанный сюжет
не разобрать всех поворотных линий
весь мир кино я жажду видеть титр
кого бросают в обмелевший тибр
тиберия фон триера феллини

о третий рим когда уже падёшь
надеждою напрасной обнадёжь
не дай пролить горючую слезу мне
и завтра выходя из синема
мне будет горько но не от ума
мне будет сладко но не от безумья

between water and air

как говорится что-то происходит
как говорится лето на исходе
хотел купить я опия-сырца
жестокий век жестокие сердца
с утра лютует на прудах ОСВОД
ложится тень на блеклый небосвод
и рыбы мрут со страху в глубине
но почему не ходит друг ко мне

как говорится вышел из тумана
как говорится вынул из кармана
и нечем крыть червового туза
и надо плыть куда глядят глаза
мы будем спать на старых парусах
конечности нелепо разбросав
но почему не ходит друг ко мне
но почему не ходит друг ко мне

как говорится что-то происходит
как говорится друг ко мне не ходит
мой бедный друг разбит параличом
я под трамвай толкнул его плечом
не по злобе а в суете сует
приняв за тень невзрачный силуэт
вот потому не ходит друг ко мне
вот потому не ходит друг ко мне

corpus delicti

вот череп скалится лишенный губ
пустой и гулкий словно дебаркадер
вблизи него застыл рамон меркадер
зажав в деснице острый ледоруб

вот женщина что до поры пуста
черты ее лица скорее грубы
чем утонченны разве только губы
нежны о да нежны ее уста

четвертый вот интернационал
закутан плотно в траурную ризу
уперся верхом в мексику а снизу
в панамский испускательный канал

а вот грохочут снизу сапоги
ее улыбка на губах застыла
синьор рамон нас окружают с тыла
чуть чуть пониже реберной дуги

вот человек и нет на нем креста
лежит крестом в руках по океану
и торопливо кисть макает в рану
взволнованный сикейрос у холста

веселый молочник

молочник лишь молочницу любил
была она агафья был он нил
не в честь реки египетской но все же
трагично однобок как фараон
гонял коров на бывший полигон
ракетных войск о сохрани нас боже

молочник пьет сухое молоко
доносит благовесты с колоко-
льни льни ко мне развратной теплой сукой
но нет не льнет подойником гремит
покорна мужней воле как гранит
и полон глаз терпением и скукой

молочник спит молочник видит сон
его жена и фельдшер паркинсон
погрязли в безднах похоти и свинства
невыносимо хочется кричать
но на устах сургучная печать
неумолима словно сфинктер сфинкса

молочник весел потому что пьян
его друзья кузьма и валерьян
клонят ланиты к овощным салатам
они в неравной битве сражены
не водкой но красой его жены
и мир над ними неделим как атом

de dolo malo

уж скоро май а германа все нет
но он не обещал быть ровно в полночь
он шел в зубоврачебный кабинет
а там мерзота всякая и сволочь
счищает камень с коренных зубов
мостит мосты пломбирует траншеи
порой братоубийственна любовь
читатель не дождется рифмы «кровь»
скорей петли затянутой на шее

и вот наш герман юный юнкер шмидт
а может гектор сын забытой трои
в пике заходит словно мессершмидт
вернее юнкерс а навстречу трое
покрышкин талалихин кожедуб
подкуплены ревнивым менелаем
как бормашина атакуют зуб
читатель не дождется рифмы «дуб»
напуганный в ночи собачьим лаем

в далекой синеве мушиный рой
не услыхать нам сей зубовный скрежет
не разглядеть земле воздушный бой
где на портянки германа изрежет
гомера заучивший назубок
советский ас романтик и мечтатель
и намотает на культяпки ног
читатель ожидает рифмы «бог»
но не дождется ничего читатель

ex pluribus unum

не помню должно быть еще эпиктет
но ближе сенека наверно
всегда соблюдал деловой этикет
в конце нашей эры примерно
вернее в начале но это пустяк
не будем гадать на костях

позор англосаксу жующему порк
не им а примерным аидом
лечу бизнес-классом из йорка в нью-йорк
и буду работать там гидом
вот бойня мычат золотые тельцы
вот башни стоят близнецы

мой брат ты обрел выраженье лица
и устную речь без акцента
ты занял сто баксов у бога отца
под три годовые процента
с такими деньгами ты купишь нам всем
билет вавилон-вифлеем

я многие годы боролся со злом
под именем савл из тарса
меня называли в отряде козлом
а я им в ответ улыбался
с какими людьми я спасенье снискал
красильщик рыбак и фискал

не помню аврелий сказал или тит
оставь для благого благое
ракета касам в галилею летит
на радость еврея и гоя
но может комета галлея
на что я надежду лелею

vis legibus est inimica

ты был инфант от инфантерии
гиперборейского царя
войска тебе не слишком верили
но опасались и не зря
поскольку мастер децимации
и шестимесячной губы
ты применял их вариации
с неотвратимостью судьбы

зато окоп лихого профиля
и хоть победа не близка
склады ломятся от картофеля
дрожжей и сахара песка
бывало вылезешь из бункера
где самогонный аппарат
и щуря глаз косые буркала
сподобишь принимать парад

вот с булавами ходят гетманы
у всех обрита голова
вот масса гетов с массагетами
несут ракету булава
вот скифы плотными колоннами
какая выучка и стать
теснятся плитами бетонными
и негде персику упасть
вот площадь полнится монголами
они лелеют обрусев
не лошадей брюшины голые
но жадный гаубичный зев

и штатским не понять проверено
кто этой доли не вкусил
проехать на кауром мерине
среди вооруженных сил
что как протоны с электронами
зажаты в атомной горсти
ты салютуешь эспадроном им
свое последнее прости

Часовой

когда терзаем тонзиллитом
у церкви спаса на крови
неискушенным прозелитом
науки страсти и любви
стоишь зажав под мышкой барта
в науках туп но остр в ином
вокруг канун восьмого марта
с букетом астр астроном
спешит к жене а вот полковник
изящно запахнув шинель
своей любовницы любовник
несет ей розы и шанель
тогда услышит тихий вопль
что ты исторгнешь из нутра
последний на плющихе тополь
и не забудет до утра

пускай любимец ты евтерпы
живою ниткою прошит
природа пустоты не терпит
природу вакуум страшит
ни под пятой небесной тверди
ни в глубине сибирских руд
не стой одесную от смерти
а то умрешь и все умрут
все кто стояли под стрелою
все те кто дергали стоп-кран
теперь распилены пилою
их имена хранит госхран
но средь спешащего народа
как пограничник на посту
стоишь столбом молчит природа
и молча терпит пустоту