Игр рай

Игра вечера – четыре карты:
Рама 
Дверь 
Зеркало 
Картина
В середине
бабочка замерла – туз
где остановился оконный слайд
Сладко
и горячо
музыка движет движенья
Между телом и жестом микрон простора –
простой повод
рвануться навстречу
перетасовать и очнуться
лет десять назад
Пятница – день Венеры
Лишние разговоры
начерчены на листьях и летающих существах
ветер уносит страхи в грот сов
                оставляя нам восторг
и игр оргии –
рай.
Мистика вроде мостика
о т т у д а  – к нам
по которому по вечерам
мы свободно гуляем.

Азбука

Розы сами не растут
Их создает садовник – конструктор розы
Он Р заберет у грома
      О отдаст рот
      З закажут замок и загадка
     А выдыхает май
РОЗА –
в ней “Ра” солнца
          “Ор” восторга
          “За” согласия
           “Аз” вязи азбуки
Аз – это А
А – каталог интонаций
А? А! А...
А – это всё
Я – это я
Идет алфавит от всего до меня
Алая и Белая розы – это А и Б любви
далее – Война Глаз, Дар Евы,
Желание, Забвение, Искренности Йод,
Кошка Ласки, Мед Неведения, Опиум Поцелуя,
Разорение Сада, Тьма Упрека, Фарфор Хрупкости,
Церемония Чайная, Шепот и Щека
Ы – знак умножения: розЫ – буквЫ
Значит переход на ты
не сделает тебя одиноким
в розарии азбуки
где Эхо Ютится
и в конце всегда Я.

Алхимик

Свинец непроницаем для радиации
 но силы вошли в СВИНЕЦ
 как бесы вошли в СВИНЕЙ
                                С ВИНОЙ ветхой
                                С ВИНОМ новым
                                С ВИДОМ неведомым
                                С АИДОМ античным
                с криком ДАЙ ДОМ
                                РАЙ ДАМ
Рай – всем нам дом
Он лозой пророс
Золото лоз – это свет
Нет земного золота в свете
но от золы лоз этих
все золото на земле
Две тропы ведут из рая
это плоть и путь
Первая: РАЙ-РОЙ-ПОЙ-ПОЛ-ЗОЛ
Вторая: РАЙ-ДАЙ-ДАО-ДНО-ОНО-ОКО
Так скажи раю “прощай”
и превращай
ЗОЛ ОКО
    в
ЗОЛОТО

Aurum

У бетонных домов золотые окна
У подъемных мостов золотые цепи
Мед хранится в бензольных кольцах
они звенят –
день – день – день –
ночь.

В колодцах зрачков золотые точки
В колоннах авто золотые фары
Высокой октавой
высокооктановый
поет бензин.

Под платьем у женщины золотая кожа
Под кожей у мужчины бронзовый тигр
В клетке  грудной  легкие – птицы
Химия дыханья – кислород – углерод

В кошачьих зрачках селеновые луны
Сердце в подворотне громче шагов
Золото для сердца –
тяжелый металлллллллл.

Блюз

Скручена туго в волну вода,
глаза скажут «нет», а губы «да».
Кто же спорит с волной?
В слове ЛЮБЛЮ
                 две гласных Ю
и ни одной другой.

Губы смешают вино с водой,
сердце и музыку,
кровь и покой,
ворону – песнЮ,
хрип – соловьЮ,
«ныне же будешь со мноЮ в раЮ»,
скрипнет заветный клЮчик – Ю-Ю
в двери,
где –ает, –чает, –ачает, качает
блЮз.

Нетерпеливый, сдержанный хлыст –
гонит синие волны блЮз –
гребень – ЛЮБ,
пропасть – ЛЮ,
З-З-З – это волны поймали пчелу
БЛЮЗ-З-З…

В море созвездий лунный круиз.
Парус наполни легчайший блюз – бриз.
Мели надзвездные выверит лот.
«Нет» не растопит в стакане лед,
но неразбавленным «да!» обожжет
даже вода.
Словно гусеница, звезда
переползла небосвод

«Нет!» – оглушающе крикнет волна.
«Да…» – отзовется у самого дна
себе самой.
Ты не заметишь,
как променяешь,
ты променяешь! –
всю веру мира
на эту игру с волной.
В слове ЛЮБЛЮ
     две гласных Ю
и ни одной другой.

Вариация на восточную тему

По ступеням
стук - стук
по дорожке
шлеп – шлеп
деревянные сандалии
восточного бога
На его ноге-скамеечке
сидит маленькая девочка
тростниковые ладошки
хлоп – хлоп
Полулунные глазницы
раздвоенный зрачок
обезьянка на цепочке
скок – скок
Веером вибрируя
щурится игриво
Красный шелк – о чем-то тайном
Черный шелк – волос касанье
Белый шелк пошел на кожу
а на коже нет застежек
Табакерка музыкальная на розовом меху
там жемчужные фонарики внизу и наверху
помирают со смеху
По морю как посуху
посуху как по морю
с посохом по миру
хром – хром
Заборы на горбах
на зубах грох
драки дорог
перекрестков крах
Вышитая шапочка набекрень
на ногах браслеты
дзень – дзень
в середине тела жужжит оса
а на правой щеке
след колеса

Двери

Тебе открылись еще не все двери

Гул чугуна вес гула
красное остывая темнеет
что кровь что металл

открылись еще не все двери ТЕБЕ

Глаза встречаются молча
пуговицы расстегиваются молча
молния делает: «Вж-ж-ж-ж-ж-ик!»

еще не все двери ТЕБЕ ОТКРЫЛИСЬ

По черной луже рояля
проходит босая женщина –
игральная супер-карта

не все двери ТЕБЕ ОТКРЫЛИСЬ ЕЩЕ

Мораль – роль моли
санитарная дремота
внутри все осыпалось

все двери ТЕБЕ ОТКРЫЛИСЬ ЕЩЕ НЕ

Передвигая линии
переставляя слова
создаем варианты естества
ищем единый ключ
уводящий в понятий глушь
но порядок слов не закрепить
как птиц в караване птиц
они меняются местами
если устали

поэтому

двери ТЕБЕ ОТКРЫЛИСЬ ЕЩЕ НЕ ВСЕ
ТЕБЕ ОТКРЫЛИСЬ ЕЩЕ НЕ ВСЕ ДВЕРИ

Клоун лун

Клоун лун
заглянул
в кольцо окружения звездных ежей
опутавших небо проволокой колючих мерцаний,
где планеты-арестанты,
приговоренные к орбитам,
за преступления аномальные –
астральные,
измеряют периметр двора
вокруг Джордано Бруно.
Клоун лун
нырнул
в трубу Галилея,
скользнул сквозь линзы,
взглядом завис над лагерем планет,
планируя побег заключенных
через черную дыру.
Но Джордано утек другим путем –
через солнечный костер.
Был bruno – «коричневый», земляной,
стал горящим Джордано –
небесным Иорданом,
звездной рекой.
А клоун лун
колпак на уши натянул,
хохочет:
 «Все мы
пленники одной системы –
солнечной!»

Клуб

Тайные участницы клуба
носят в сумках клубки,
искушая спицами спутников
по поездам подземным.
В середине руки перетекает сфера.
Вязальщицы сверяют ц-ц-ц спиц и пальцев,
социума и цинизма,
а в середине мотка зародыш жизни
кормится червячками чулок и перчаток.
Вязальщицы – тайные арабы вязи –
отдают в-з взгляда
возникновению,
вызревающему визуально в зернах петель,
распяленных в подземельях,
где взвизгивают колеса,
высекая с-к-р искр из скрежета,
и скрипучее ре дверей
выпускает ру рук,
скрученных уже рукавом супружества.

Стянуты бантом Н
жених и невеста.
Сопряжены пряжкой Ж
муж и жена.
От Н к Ж мостик «нежность»,
лесенка  «желание» к домику «жизнь».
– Что это ты, бабушка, прядешь?
– Нить жизни нижу.
– Что это ты, мама, измеряешь?
– Ее протяженность.
– А что это девочка с ножницами бежит?
– Пир открывать пора!

Пир – это πR,
π, умноженное на R,
половина длины окружности.
Чтобы круг замкнулся,
нужно 2 πR –
пир внутри и снаружи,
пир крови и кожи.
Пиру – пир!
Здесь
выпустят вас
из
кожи,
уже сожженной.
Здесь
освободят вас
от двояковыпуклых линз,
окрашенных железом,
заменяя Ж жизни на Ц свинца
цвета непроницания.
Здесь
развяжут вязь вен,
распутают паутину нервов,
смотают волокна мышц,
спрядут кудель мозга,
смотают в клубок,
пронзят вибрирующей спицей
три пряхи-вязальщицы,
три сестрицы,
тайные участницы клуба,
хранительницы клубка,
направляющие спицами спутники вокруг планет…
А что будет потом,
там,
каждый узнает один,
сам.

Красивые

Тен чениго иревекас депарга
Нет ничего красивее гепарда
Ягуар – гяур, гений угрозы
Красивые всегда грозны
Нио гвесад –
они всегда.

Тигр и зебра вроде играют в одну игру
Мавра-ревнивца над ланью
играет пантера, рыча
Лев играет царя молча
Он властью солнца свят
Красивые всегда играют
Аргия яргот –
играя горят
Нио гвесад

Перекатывая гортанью гравий,
вверх – пружина – прыжок –
леопард
Красивые всегда правы
Нио гвесад
Оге муш немшубес –
Его шум бесшумен.
Безумен
кто не отвел взгляд.

Красивые вроде хищные пляжи
или прожорливые ковры,
где внутри
огненные шары перебегают.
Не засыпай,
тебя растерзают.
Не убегай –
все равно растерзают.
Красивые всегда терзают
Он ен од мертис –
но не до смерти.
Но не до смерти –
он ен од мертис.

Лад ладони

Не позволяй никому чужому
вникать в рисунок твоей ладони.
Из-за небрежного прикосновенья
формула смысла изменит значенье,
линия взлета собьется с пути
и превратится в крутые ступени.

Эти ступени в степени стен
эти стены в степени солнц
эти солнца в степени ос
эти осы – везде глаза.
Правый глаз называют Эрэль,
в нем жук оживает вслед за осой;
левый глаз именуют Глор,
он множит хрусталиком стекла дней;
третий глаз погружен во тьму,
Эрчи Релейдер имя ему.
Руки находят на теле
множество тайных имен,
когда в темноте
постигают телесный объем.

На левой ладони –
всеобщий чертеж,
его изучает медленный взгляд жука.
На правой ладони –
каждому личный рельеф,
его повторяют в воздухе быстрые взгляды ос.
Это окно в квадрате луны,
это деревья в кубе домов,
это прозрачные дроби дождя,
нет им решенья в пределах дня,
это круглые скобки век,
что прикрывают формулу сна.

Сложи ладони обложкой книги себя,
она проста и доступна,
словно узор
на луне.
Там тайное тайно,
а явное – тайно вдвойне.

Мяч

Руки вибрируют.
образуя арку и свод.
Первая Мария видит вторую
в зеркале рук:
рот и брови в раме –
кармин и мрак.
Мария три и четыре –
прозрачные створки ворот.
Пятая Мария – купол и крест.
Шестая, смеясь, роняет с небес
МЯЧ.
Мяч скачет назад – вперед,
ванна Марата «Авророй» прошла Неву,
первый красный Корде-балет –
ада-да-адажио черных дул.
Па-де-труа – рикошет от стен:
Токарев – Макаров – Кармен.
Мяч скачет вперед – назад –
па-де-де: Калашников  и Арманд.
Синие мигалки кромсают мрак–
то уа-у-акушерки Перовской опять теракт.
Мяч скачет, теряя вес…
Мария седьмая его поймает,
склонясь с небес,
рукавом оботрет грязь, кровь, крик
и вернется внутрь рая,
двери прикрыв.

Меч сна

Меч – палиндром обоюдоострый. Вертикальный – страж жизни. В горизонтальном полете  – служитель смерти. Его обивает канат надежды. Его время – нуль. Его цвет –  лунный. Его цветы мак и лилия.

Меч, а звон сводов снов зачем?
Меч в ответ: «Идите в сон, но свет. Идите в то, в чем
узором на древе сна титан Север дан морозу.
Я дал нуль лет, ибо во сне Рим смирен – сов обитель, лун ладья.
А Коран сынам боя – обманы сна рока».
Вот сон – улитка, Шиве – лев и Шакти – лун остов.
Лев из яви маками вязи вел.
Лев умен, мак сонлив, слезу в узел свил, но с камнем увел –
зал грез озер глаз.
Вол сном един и демон слов.
От каната снов вон, Сатана! Кто
в окне видел Имя и лилиями – Леди Венков?
Цедив он смолы богам – маг, о былом сновидец,
но свят. Иди, дитя, в сон –
ночемеч он.

Заповеди забвенья

В долине забытых желаний
контейнеры мусорные из серебра
осколки, обломки, обрывки – все золотые
Там память – рулетка
где ставят всегда на зеро
Влюбленные в ноль
в уши вдевают зрачки золотой пустоты
дымные кольца браслетами ловят запястья
диванные дюны обиды
изрезаны слезной фрезой

На высохшем пляже забытых желаний
приливные простыни спят очертаньями тел
отлив одеяла являет раскрытые створки ракушек
и множество тайных желаний
забытых в песке

В печах раскаленного кварца
рождаются строгие линзы
витражные зрячие стекла
зеркальные сабли стрекоз
Барханами ночи забытой бредут паладины
в металло-гремящих плащах из печали
ко ГроМу Господню –
о молнии молят
о ливнях желаний

В пустынной гостиной забытых желаний
заваленный книгами стол
тенью верблюда бредет по ковровой скрижали
в узорах из заповедей забвенья:

«Блаженны желавшие, ибо они забудут
Блаженны забывшие, ибо им пустыня дана
Блаженны пустынные сердцем, ибо ни никогда не желали»