Выступление на конгрессе в защиту культуры

Стихи  -  это  молитвы.  Поэзия останется навсегда той, превыше всяких Альп прославленной высотой, которая валяется в траве, под ногами, так что надо только нагнуться, чтобы её увидеть и подобрать с земли; она всегда будет проще того, чтобы её можно было обсуждать в собраниях; она навсегда останется органической функцией счастья человека, переполненного блаженным даром разумной речи, и, таким образом, чем больше будет счастья на земле, тем легче будет быть художником.

Борис Пастернак

 


 

Поиск по сайту

 

Владимир Безденежных

Родился в 1973 году в г. Горьком (ныне Нижний Новгород) где и проживает. Закончил Исторический факультет Нижегородского Государственного Университета им. Лобачевского. Работал охранником,  дворником, разнорабочим, администратором, журналистом, редактором. В настоящее время – руководитель Мультимедийной лаборатории. Публиковался в столичной (журнал «Российский колокол» 2/2007) и местной прессе.

Стихи

Ни о чем

Если ломит плечо – это вряд ли что крылья в рост
Просто возраст, когда-то рванули менты и мороз. Щека
Вдруг почувствует: что-то по ней течет
Из под синего как купорос зрачка.

Мы мужали в беспечно-гнетущее время советских рублей
«Жигули» - четвертак на розлив, а «Агдам» - три пятнадцать ноль семь
Alter ego вставал у штурвала моих кораблей
И до белки крутил меня в чертовом колесе.

Режет слева. Законченный неабстинент
не уймет никак горячительным боль в плече.
Мой кораблик надежды свернувший случайно в Залив Свиней
Был расстрелян, спален возбужденно-красивым Че.

И мой внутренний «я» - капитан и красавец-бой –
Шел ко дну, встав на мостике как истукан
И зрачок отразил цвета неба и моря и стал голубой,
Но в руке до погибели твердо сжимал стакан.

И сейчас, когда время, себя провернув, через все виражи
И ножи валит фарш на палитру, так болью щемит плечо!
Слева. Слушай, брат, дашь ли мне на поллитру? Ведь надо жить
Вспоминать и писать… ни о чем…


резонанс

совпадаем на уровне колебаний
по-другому не объяснишь
с тобой
как-то очень живется…

я нежно тебя губами,
пока ты доверчиво спишь.
любовь
выльется, обовьётся

всеми чудесными изгибами
тела. я буду ощупью, тише,
слепой
словно. а ты мёд вся,

страстно-сладостно прилипаю.
не видно не зги, малыш,
не бойся
только. когда сольется

все здесь: мы сами,
постель, стены
в органогармоническую систему
с сильно притянутыми полюсами
это у нас
резонанс

Реки
Волга – большая река, но Ока,
Говорят, старше и, видно, мутней
Выйди на гору ночью –
Цвета топленого молока
Волны несет прочь и
Чуточку страшно
Может из-за огней
Города, пышущих кучей угля,
Над ней –
Звездная пустота
Невольно выдохнешь:
- Ух ты, бля,
Экая красота!
Слева – гирлянда моста
Справа – другая
Тихо себя ругаю,
(Что свойственно захмелевшему человеку):
Эх, голова!
Надо бы в песню сложить слова
Про луну, и про реку.
Про ночь, что огнями сочилась,
Про ту, что рядом со мной…
Но пиво кончилось, и песни не получилось.
Надо идти домой…

май


По обилию пользованных платков в квартире
На улице май и похолодание.
Ночью вышел – почти мороз.
Встал поздно, чихал и сидел в сортире
Аллергия, переедание
Плюс авитаминоз.
Пойти себя взвесить
Девяносто в тридцать три – много,
Круглый как Будда.
Надо бы сбросить килограмм десять…
«Надо бы» - это три слога,
Но невыполнимо как будто…
Хочется лечь, не проснуться,
Тяжелая голова,
От водки горит печень.
Надо бы как-нибудь встрепенуться,
Написать и продать слова,
Но пока неоткуда и нечем.
Как демон злой.
Ору на домашних. На работу почти насильно
Еду. Душевнобольной.
А яблоко глазное
Действительность как в мультфильме
Срисовывает «под ноль».
И, вроде, солнышко, на улице сухо,
Травка, листва – весна:
Девки в мини и в сквере смех
А у меня депрессуха.
Хочется крикнуть громко: «Идите на…»
И спрятаться ото всех…


Истерика

я устал.
я в истерике.
говорю в лоб: «нет»
сорвусь.
из того, что написано в метрике
все не правда. я стар.
спуск
и лопнет
шар
голова
брызнут везде
слова
просыпятся вниз
туда где
обшарпанное цевье
прижато к голой ступне
замолите свое
я вне.

Зимнее


На улицу выглянул – снег.
И холодно. Хо-лод-но!
Артритные сучья кленов-калек
Царапаются в окно

Зима, черт ее дери,
Морозит и здесь и вне
Рисуют желтые фонари
Каракулями теней

На сером снегу, стене
Простуженной комнаты.
И день запахнулся, окоченев,
В махровую шаль темноты.

Желания нет начать,
Нет смысла ходить, творить.
Не хочется свет включать,
Не хочется говорить.

Не хочется даже спать
Душа облачилась в грусть
Зима началась... твою мать...
Зима началась... Ну и пусть!


Крюк

Я сегодня такой светлый,
Ну и что ж, что блевал
Или тремор рук,
Что с того, что вчера петлю
Я вдевал
В потолочный крюк

Я сегодня такой крепкий
Любого порву. Смотри:
Мышцы дыбом,
Всасывает грудная клетка
Дым, пары
Жадно. Я точно глыба!

Я сегодня такой умный
Нет рефлексий, сомнений –
Всего дерьма
С мятой рожею гунна
Я гений!
Расколю теорему Ферма

Я сегодня такой добрый
Забирайте все разом
Мне до дыры
Я улыбчив и собран,
Всем фразу
Говорю: «Будьте добры!»

Я вчера был совсем грустный.
Тужил, скверно было,
Нехорошо
А сегодня утром проснулся
И вдруг чувствую – отпустило.
Это черное отошло.

Мизер

Ну вот и утро; серый свет
Ну вот.
И не один мне задолжал ответ
тот год.
Но что ж, того-то подлеца
Уж не словить
Теперь начнем опять с конца:
Быть или… быть?
Играем. Выбор не велик.
Сдаю.
Январь. Я снова на мели
И пью.
Давай, линуй-ка в пульку лист
Сражусь
По черпаку крови за вист
Скажусь
Мешает карты невпопад
Сам-третий бес
Ну как такой тебе расклад,
А интерес?
Судьба – кидала, кровь – вода,
День сер…
Считайте карты, господа.
Мизер!

мой ангел

я не аскет,
но видел ангела:
сначала – свет,
воздух тут задрожал
и вот он сам – перокрыл, могуч
а в руке держал
то ли кастет,
то ли альтовый ключ.
Я к нему, сквозь радугу слез:
- пиши,
на мне
ноты, что горем выпеты,
буду гореть,
людям их петь ни за грош
а он мне с размаху в нос
- чеши,
говорит, отсюдова, ты
а не будешь умней
и впредь –
еще огребешь


Наши авторы:


Александр Курицын



Екатерина Маркус



Ольга Иванова



Владимир Жбанков


Rambler's Top100 Яндекс цитирования