***

ночь примет меня любым,
поскольку ей все равно,
что я, набухавшись в дым,
(точнее сказать в говно),
иду беспричинно в …,
искать приключений на …
предлоги, почти что рвы,
окопы – идет война,
и я в комендантский час,
на улице Млечный Путь
словарный мечу запас
вокруг себя и вовнутрь,
воюю с собой самим,
не помню, который год…
я – рыцарь, печальный в дым,
практически Дон Кихот.

***

не надо меня лечить
не нужно меня калечить,
я сам свою боль на плечи
взвалил, господа врачи.
взвалил и тащу, пока
есть силы и жилы целы,
покуда в пределах тела
есть я и со мной тоска –
есть я и со мной мой мир,
мой мир, без конца и края…
однажды я, умирая,
его заберу с собой.
его заберу себе:
своя ноша ближе к сердцу.
я буду ему, младенцу,
петь песни в пустой избе,
петь песни на свете том,
не все ему спел на этом,
на «этом», в котором лето
и яблоня за окном…
вот так, господа врачи,
мне есть что взвалить на плечи –
не нужно меня лечить,
не надо меня калечить.

***

не слышишь меня – плевать!
ну что ж, буду жрать пилюли
снотворные, «люли-люли»,
и телом давить кровать
начну через полчаса,
пока покурю, под кофе…
чёрт, мне ж ни фига не по фиг,
что что-то недописал,
тебе не сказал, не спел
чего-то такого, чтобы
скукошились все сугробы
меж нами, и в твой предел
шагнуло тепло мое.
оно – где-то между строчек,
я – меж запятых и точек
(в строке и над буквой «ё»).
пытаюсь тебе сказать
чего-то – и не умею,
и мысли метут аллею…
эх, дворники, вашу мать!

***

твое далекое тепло
ловлю губами…
Лолита, или просто Ло,
ты – оригами
из плоти, крови и мечты
моей о чуде,
что смерти нет у красоты
или не будет…
твое далекое тепло
со мною рядом,
Лолиту, или просто Ло,
я выпил ядом…

***

Я влюбиться в тебя хочу,
Я хочу нагадать нам «вместе»,
Мы построим свое поместье
В странной-странной стране лачуг
И поселим туда цыган –
Пусть поют нам и пусть гадают,
По какому мы выйдем краю,
Мимо быта, в иной обман,
И наполним его собой
(Начертивши окружность мелом).
«Ты» и «я» обратятся целым
Миром, с небом под головой.

Время стены увьет плющом,
Память воском под ноги ляжет.
Тучи, черные, словно в саже,
Нас укроют своим плащом.

***

Ночь закатана «под каток»,
Утро прёт, как на митинг, с бантом,
У меня, как всегда, «Вудсток» –
Мы на кухне бухаем с Данте
И не знаем, в каком кругу
В это время водярой банчат.
Кто-то в трубку кричал «Зайду»
ночью… Пьяный был, не иначе.

А кому, брат, сейчас легко?!
Мы же, брат, не в гостях у сказки –
На тебе и на мне трико
С пузырями… Мы пьем в две каски
Вот который уж день подряд.
– «Отчего?!». – «Чо спроси попроще».
– «Алигьери, тащи снаряд,
Вдарим в утро, к едрене тёще».
И пойдут круги по Кругам,
Полыхнет цветок революции,
Нам с тобою, как хиппанам,
По херу все полит-конструкции…
Нам попроще бы: «Пису – пис»,
«Миру – мир», «Нет войне» и прочее…

Новый день, словно чистый лист,
И на нем… одни многоточия.

***

Я с тобой как на минном поле
новобранец-сапер без каски,
Как последний боец в подполье
Партизанском, «в гостях у сказки».
Я с тобой космонавтом Гречко
без скафандра в отрытый космос
выхожу, и как будто в вечность
погружаюсь… С обложки «Cosmo»
ты глядишь на меня и манишь.
Я теряюсь, я просто в шоке!
Пятна страха выводит «Vanish»
томных взглядов твоих. В потоке
этих чувств захлебнуться можно –
без плавсредств и бутылки рому.
Я с тобою, я осторожно,
Я не знаю, как по-другому.

***

Когда-нибудь, когда устанет мир
Насиловать меня, едва живого,
Когда у мира сил на «пол-шестого»
Останется, и он пойдет в сортир…
Я бритвою опасной окрещусь,
И выйду вон, в стареющую осень…
И ничего ноябрь меня не спросит
И я ему счастливо улыбнусь…
И в ночь уйду усталым и нагим,
Глядеть на вечно млечную холстину.
Я покажусь, в чем есть Отцу и Сыну
И, видимо, откланяюсь за сим…

***

Она ловила звезды ложкой
столовой и хранила в чашке
без ручки, на окошке кошкой
сидела, сочиняла сказки.
Она любила чай зеленый
и принца, что почти приехал
и предложил свой трон с короной
и руку с сердцем. Ради смеха
Она смеялась, глядя в лица,
и лица с ней играли в прятки
(им не хотелось веселиться),
и, в общем, было все в порядке.
Она жила так понемножку,
м сама себе читала сказки,
сидела кошкой на окошке,
ловила ложкой звезды в чашки.

***

на кладбище я больше не ходок,
меня вчера буквально прикопали,
открылись горизонты шире дали,
особенно на северо-восток.
там не застроено пока, пока там лес –
удачно я прилег на косогоре,
и в небе облака, почти что море,
и часть природы надо мной – дубовый крест.
и тихо так, что слышно все вокруг:
и пенье птиц, и как в деревьях ветер
запутался – а я тут, два на метр,
лежу себе, земной замкнувши круг.